И стала чужбина Отечеством

Так сложилось, что быстро развивающийся в советское время Урал принял массу переселенцев со всех концов страны и даже из-за рубежа. Не ошибусь, если скажу, что среди старожилов Среднеуральска почти треть населения составляют когда-то эвакуированные из Украины, Белоруссии, Приднестровья, Прибалтики. Есть немцы, австрийцы, другие иноземцы, для которых русская чужбина стала Родиной. 

Со многими из них я встречался по роду общественной деятельности, и мне всегда было интересно узнать, как они привыкали к суровому климату нашего горного края, к контрастам погоды, адаптировались к советской жизни, чтобы стать частью «строителей коммунизма». Урал – настоящая плавильня русской цивилизации. Здесь переплавилось множество языков и наречий, традиций и культур, вероисповеданий, народов и наций, дав совершенно удивительный феномен человека с уральским характером – самоотверженного труженика, миротворца, семьянина и государственника.

В качестве примера этой «плавильни» расскажу об одном из иноземцев, волей судьбы осевшем на Урале и даже составившем его трудовую славу…  Это конструктор технического отдела СУЗМК Адольф Адольфович Порт (31.03.1900 – 13.09.1977). Судьба его необычна, и поначалу ее можно охарактеризовать одной фразой: «Свой среди чужих, чужой среди своих». Родился он в Москве. Его отец приехал в Россию в конце XIX века из земли Висбаден, что на юге Германии, по приглашению своего дяди, уже обустроившегося в России. Отец Адольфа – Адольф Иозефович многого в России добился: стал владельцем магазина по продаже предметов художественных принадлежностей на Кузнецком мосту и пятикомнатной квартиры в элитном трехэтажном доме, сданном в 1896 году, в переулке Фурмановом, что рядом с Чистопрудным бульваром. В Фурмановом переулке, кстати, находится музей известных русских художников братьев Васнецовых. Основав доходное дело и обустроив квартиру, Адольф Иозефович съездил в Германию за невестой. Было ему уже за сорок. Его жена Францизска Жозефина Порт стала хорошей хозяйкой и верной супругой, но так и не научилась говорить по-русски. Она родила трех детей: дочь Гертруду (1898 г.) и двух сыновей Адольфа (1900 г.) и Эрнста (1901 г.). Семья жила зажиточно: держали прислугу, на лето снимали дачу на окраине Москвы – в Сокольниках, тогда еще сельской местности. Каждый год летом ездили к себе на родину в Висбаден.

Первая мировая война застала семью в Германии. Ситуация складывалась трагическая: надо было принимать решение: где жить дальше? Россия за два десятка лет стала для семьи Порт второй родиной. После тяжких раздумий нелегкий выбор был сделан: вернуться в Россию. Добирались до Москвы окружным путем, через нейтральные страны Скандинавского полуострова.

Никаких репрессий к ним в России предпринято не было. Единственно, что пострадало их имущество на даче в Сокольниках во время немецких погромов в начале войны. Больше всего они жалели разбитое при погроме пианино. Ни Адольф, ни Эрнст участия в военных действиях не принимали, а вот двоюродный брат – одногодок Адольфа Ганс, живший в Германии, провоевав один месяц, попал в 1918 году на Западном фронте в плен к англичанам.

Настоящие беды в семье начались после Октябрьской революции. В 1917 году пришлось закрыть магазин, так как художественные принадлежности никто не покупал. Затем произошло уплотнение: Портам оставили только одну комнату. Попутно заметим, что в элитное жилье вселились вовсе не представители рабочего класса, а люди в кожаных тужурках, которые (по воспоминаниям Адольфа Адольфовича) занялись своим любимым делом – обменом и торговлей. Чтобы не умереть с голоду, семья распродавала вещи, отец устроился тапером в кинотеатр «Ударник», а Адольф подрабатывал в кинотеатре «Колизей» (ныне здание театра «Современник»). В 1920 году на 66 году жизни отец умер от тифа. Вскоре умерла и его двадцатилетняя дочь Гертруда. Оба были похоронены на Католическом (Иноверческом) кладбище. Сегодня оно называется Введенское. Через 15 лет, в 1935-м, рядом с мужем упокоилась и его жена Францизска Жозефина. Они похоронены недалеко от обелиска умершим солдатам Наполеона. Цепи, ограждающие обелиск, удерживаются врытыми в землю стволами наполеоновских пушек. Рядом и могилы летчиков полка «Нормандия – Неман».

Адольф успешно закончил реальное училище. Кроме русского и немецкого он владел и французским языком. В начале голодного 1919 года он устроился чертежником в пожарный отдел, но грамотные люди были востребованы, и с августа Адольф уже работал техником на Московском авиационном парке-складе, где ремонтировали самолеты для Красного воздушного флота. Затем была учеба на дневном отделении Московского высшего технического училища, бывшего высшего Императорского технического училища. В 30-х годах училищу было присвоено имя Николая Баумана. Адольф Адольфович вспоминает, что им читал лекции профессор Н.Е. Жуковский. Говорил профессор мало, в основном чертил на доске, иногда оборачиваясь к аудитории для немногословных пояснений. В аудиториях было холодно, и Жуковский был одет в ободранную шубу. Хотя при царе Н.Е. Жуковский был действительным статским советником, что соответствовало генеральскому чину.

В 1922 году РСФСР подписала Рапалльский мирный договор с Германией. Вследствие этого договора в нэповской России появились концессии с германскими фирмами. На одно такое совместное советско-немецкое предприятие «Каблиц» в 1925 году устроился на работу Адольф. Изготовляли пользующееся большим спросом в котельных Москвы тепловое оборудование – экономайзеры (устройство для подогрева воды за счет печных газов). Успешный сбыт экономайзеров объяснялся еще и умелой торговой политикой: невысокая цена плюс продажа в кредит. Коллектив в «Каблице» подобрался дружный, работали с энтузиазмом и зарабатывали хорошо. В традициях были премии и подарки к праздникам. После ликвидации НЭПа предприятие прекратило свою работу, и до начала войны Адольф Адольфович работал инженером на различных предприятиях Москвы.

В начале войны А.А. Порт оказался в строительном батальоне Трудовой армии в Карелии, а в начале 1942 года уже был на Урале в городе Каменске-Уральском. Работа была тяжелая: копали землю, валили лес. Однажды на лесозаготовках трудармеец Порт чудом остался жив: обернувшись, увидел, что на него падает спиленная сосна. Времени хватило, чтобы броситься в ближнюю яму. Упавшая сосна накрыла его, но не придавила. В начале мая 1942-го его вместе с другим инженером, австрийцем по национальности Ф.Ф. Шнейдером, перевели конструкторами в технический отдел на Среднеуральский механический завод. Перевод организовал директор СУМЗа С.В. Шейнман, оказавшийся в Каменске-Уральском в командировке. Завод остро нуждался в высококвалифицированных работниках, и друзья стали работать ведущими инженерами технического отдела.

После войны А.А. Порт женился на Екатерине Корниловне Вагановой – учительнице русского языка и литературы, завуче школы рабочей молодежи. Он стал добрым и заботливым отцом трех приемных дочерей. С женой они жили душа в душу. Ее судьба также была полна крутых поворотов. Родилась она в многодетной семье (пятеро детей) богатого пермского лесопромышленника, купца II гильдии Корнила Мокиевича Ваганова. Он владел деревообрабатывающим заводом, обширными лесными складами, был членом «Пароходного товарищества Морозов-Ваганов». Сразу же после рождения дочери он положил в банк на ее имя сорок тысяч рублей золотом. А погиб нелепо в 1912 году: пошел встречать товарняк с лесом и попал под поезд.

Один из парадоксов того времени состоял в том, что революцию поддержали выходцы из состоятельных слоев общества. Оба родных брата Екатерины Корниловны, сыновья лесопромышленника, купца II гильдии, участвовали в Гражданской войне на стороне красных. Впоследствии Александр Корнилович Ваганов возглавил Свердловский ОРС (отдел рабочего снабжения), а Николай Корнилович до выхода на пенсию в 1977 году работал лесничим в Гаринском районе. Третий брат Владимир Корнилович стал главным инженером Орско-Халиловского металлургического комбината, был репрессирован в 1937 году и впоследствии реабилитирован. И последний брат Сергей Корнилович, работавший главным инженером на золотодобывающих приисках на Южном Урале, также был репрессирован и позднее реабилитирован.

Руководство завода, коллеги с искренним уважением относились к А.А. Порту, ценя в равной мере высокую квалифицированность инженера, добросовестность и такие человеческие качества, как глубокую порядочность, честность, доброжелательность. Такое же уважение он имел и у рабочих, которых на общественных курсах повышения квалификации учил читать чертежи.

В конце сороковых годов в его жизни произошло одно важное событие. Ему – немцу, трудармейцу, полугражданину (раз в месяц он должен был отмечаться в военкомате и был лишен права выезда из Верхнепышминского района) завод выделил коттедж по ул. Металлистов, 10. Это было признание его заслуг перед государством. В то время это был предел мечтаний: из барака – в коттедж. А заслуг у А.А. Порта было множество.

Трудовая книжка А.А. Порта хранит записи, свидетельствующие о доблестном труде, начиная с января 1943 года. Первая запись гласит: «За стахановскую фронтовую работу, проявленную инициативу и энергию объявить благодарность и вручить денежную премию». Дальнейшие записи военного периода идут густо и выражают высокую степень благодарности и признательности за высококачественный труд: «За высокое понимание дела помощи фронту», «За высокую сознательность», «За стахановские образцы работы», «За высокие производственные показатели» и т.д. В 1945-м ему выносят благодарность как лучшему организатору технического обучения рабочих. В 1946-м Адольфа Адольфовича премировали шесть раз, в том числе за освоение и выпуск картофелесажальных машин для Белоруссии и «проявленную инициативу в организации курсов мастеров и нормировщиков».

Неоднократно он поощрялся за активную работу по рационализации и изобретательству, за освоение и внедрение новой техники, за успехи в социалистическом соревновании. Тридцать две поощрительных записи в трудовой книжке свидетельствуют о той огромной пользе, которую своим добросовестным трудом принес А.А. Порт родному заводу, а значит, и своей стране. В 1957 году его назначили начальником технологического отдела. Главным технологом Адольф Адольфович проработал до выхода на пенсию в 1961-м, но продолжал работать инженером конструктором до 25 февраля 1972 года.

Залогом успешной производственной деятельности Адольф Адольфович считал тесный контакт с рабочими. Он говорил: «Рабочий день обязательно должен начинаться с обхода цехов, где изготавливается продукция, и беседы с рабочими и мастерами о всех проблемах, с которыми они сталкиваются, выслушивания их пожеланий. Ведь они ближе всего находятся к производству, и их мнение исключительно важно для инженера». Адольф Адольфович высоко ценил труд производственника: и рабочего, и инженера. Он считал, что для русского инженера, в отличие от западного, характерен широкий кругозор и творческий подход к поставленной задаче.

Еще одно важное событие оставило глубокий след в сознании А.А. Порта. Это была встреча с родственниками – двоюродными братьями Гансом, Эдуардом и Германом в Берлине в 1964 году. Последний раз они виделись в 1914-м, когда семья Порт гостила в Висбадене. Между этими встречами прошло не только полвека, но и две самые кровавые в истории человечества мировые войны, да еще и «холодная» война в придачу.

Братья, проживавшие в Западной Германии, горячо поддержали предложение, сделанное правительством ГДР Адольфу Адольфовичу: переехать на жительство в Германскую Демократическую Республику. Каково же было их удивление, когда услышали отказ. «Немецкий язык – мой родной язык, но и русский язык – тоже родной, потому что здесь я прожил всю свою жизнь. Россия стала мне Родиной», – так объяснил мотивы своего решения Адольф Адольфович.

Во время этой поездки он получил еще одно лестное предложение – и снова отказался. Его приглашали занять должность технического советника в советском посольстве в Берлине. И для жены нашлась работа: педагогом в школе при посольстве. Но он не поехал в Берлин потому, что Среднеуральск стал для него малой родиной, где живут родные для него люди, где любимая работа. Очевидно, он пренебрег материальной выгодой обоих предложений, предпочитая духовные привязанности при принятии жизненно важных решений, как это свойственно русским «бессребреникам». Как и мы, он предпочитал открытость и любовь поговорить по душам, «за жизнь». Он любил людей, любил ставшую ему родной Россию, любил свою семью. По этим же причинам, а не в силу необходимости, он был лоялен к советской власти, много у него отнявшей. Он здраво видел недостатки и достоинства советской власти, но его критика порядков не распространялась дальше замечаний, связанных с его производственной деятельностью. С точки зрения инженера, например, он считал излишней металлоемкость выпускаемой продукции, ее низкое качество, совершенно не переносил выпуск брака ради досрочного выполнения или перевыполнения плана.

К самовосхвалению власти он относился скорее иронично, чем враждебно, и признавал, сколь велика была роль советской власти в индустриализации России. И это признание во многом примиряло его с существовавшими перегибами. Прелесть жизни он находил в общении с людьми, в работе, а не в погоне за длинным рублем. Он умел довольствоваться зарплатой инженера завода и не искал приработка. Ценил свободное время, отдавая его общению с семьей и близкими по духу людьми, а также хобби. Любимым занятием Адольфа Адольфовича был ремонт часов. О его хобби знали соседи и охотно несли ему сломанные часы, тем более что за свою работу он не брал деньги. Такая черта немецкого характера, как экономность, иногда переходящая в расчетливость и скупость, ему была не свойственна. За эту особенность он шутя называл соотечественников «жмотами».

В Адольфе Адольфовиче удивительным образом сочетались такие, тоже типично немецкие черты характера, как аккуратность, педантичность, добросовестность, с широтой души и открытостью русского человека. Этот редкий сплав характера плюс вежливость и внимательное отношение к каждому человеку подарили ему много друзей и практически отсутствие врагов.

В последние годы в нашей стране стал расти интерес россиян к семейной истории, к своим предкам. Каждая семья стремится обзавестись своим генеалогическим деревом. На Западе, в частности, в Германии, давно укоренилась эта добрая традиция. Двоюродный брат Адольфа Адольфовича Ганс Порт, проживавший в Западном Берлине, в 70-х годах прошлого века на свои деньги издал книгу в дорогом сафьяновом переплете синего цвета тиражом в 15 экземпляров «История моей семьи». Там он прослеживает историю рода вплоть до начала 15 века. Из нее мы также узнали, что прапрадед Адольфа Адольфовича Филипп Порт за военные заслуги в битве с Наполеоном при Ватерлоо в 1815 году получил дворянское звание. Дворяне в Германии перед своей фамилией получают приставку «фон». Адольф Адольфович с интересом следил за историческими изысканиями брата Ганса, получил от него изображение фамильного герба семейства Порт, но сколь либо серьезное значение неожиданно свалившемуся на него дворянству не придавал. Да и вообще людей он ценил за их действительные достоинства, а не по чинам, титулам и званиям. А жить ему пришлось в противоречивом веке, но ведь, как сказал поэт, «времена не выбирают, в них живут и умирают».

Умер А.А. Порт 13 сентября 1977 года и похоронен с почестями на кладбище Среднеуральска.

Сохранение исторической памяти о выдающихся уральцах — одно из приоритетных направлений государственной политики Свердловской области. В рамках нацпроекта «Молодежь и дети» губернатор Денис Паслер утвердил программу по реализации молодежной политики и патриотического воспитания граждан до 2030 года с объемом финансирования 3,3 млрд рублей. Программа включает патриотический форум «Урал – опорный край державы», встречи с Героями России и мероприятия по сохранению памяти о трудовом подвиге уральцев.

«Мы сделаем всё, чтобы сохранить память о вашем ратном и трудовом подвиге, передать её новым поколениям уральцев», – подчеркивал Денис ПАСЛЕР, обращаясь к ветеранам ВОВ. А говоря о ветеранах промышленности, губернатор отметил: «Хочу верить, что молодым поколениям свердловчан удастся перенять знания наших дорогих ветеранов, их уникальные качества — жизнелюбие и стойкость — для новых трудовых свершений».