22 километра фамилий пленных

Это один из тех коренных заводчан, чьими трудами строилось предприятие, создавалась его всесоюзная известность и слава.

В 2009 году ему шел уже 81 год, но Иван Романович был бодр и энергичен, а ум ясен и память не подводила. В нескольких беседах он поведал мне о своей жизни. О том, сколько трагических событий ему пришлось пережить и преодолеть, не сломавшись ни духовно, ни телесно, и пойдет его рассказ.

«Моя биография не отличается от биографии людей нашего поколения, повидавшего войну, восстанавливавшего разрушенное народное хозяйство. Я родился 24 ноября 1928 года в деревне Дворищи Спас-Раменского района Смоленской области. В нашей крестьянской семье росло семеро детей. Родители работали в колхозе, а ребята летом помогали им. Зимой отец выезжал на заработки в Смоленск или Москву в составе строительной бригады. Был хорошим каменщиком и плотничал умело. Заработные деньги в основном уходили на оплату налогов и участие в обязательных государственных займах. Иногда приходилось и зерно продавать, которое выдавалось на трудодни, чтобы рассчитаться с государством. Кормились с огорода, и выручала дворовая живность. Шесть классов закончил в 1941 году. Отец ушел на фронт, а мне пришлось занять его место в бригаде. 3 октября 1941-го наш район оккупировали фашисты. С этого момента и начались черные дни.

В это время на территории нашего и других районов в окружение попало огромное число солдат и офицеров Красной армии. Многие днем и ночью, рискуя, пробирались группами в сторону фронта. С наступлением больших морозов окруженцы стали оседать в деревнях. Почти в каждом доме находился солдат, бежавший из лагерей, или окруженец. Карательные отряды проверяли дома, требовали предоставить семейную фотографию, чтобы хозяева могли объяснить присутствие того или иного мужчины в их доме. Если таковой не было, мужчину тут же выводили и расстреливали. В ответ на карательные меры оккупантов в районах стали формироваться партизанские взводы, роты и даже батальоны со всеми штабами и тыловыми службами. Мы, подростки, собирали оружие и патроны, брошенные по лесам во время отступления наших войск. Сдавали их в ремонтную мастерскую, после ремонта отвозили на лошадях партизанам. В конце мая 1942 года, когда подсохла земля, фашисты бросили на партизан механизированные войска и авиацию. Бои шли десять дней и ночей. В итоге части партизан удалось прорваться через линию фронта, часть ушла в Брянские леса. Чтобы совсем «зачистить» партизанскую зону, немцы начали проводить облавы. Местные жители тоже прятались по окрестным лесам, но большинство было расстреляно или отправлено в лагеря.

В феврале 43-го, рано утром, в деревне появились фашисты и начали выгонять из домов все население. Построили в колонну и погнали на запад. За световой день мы вместе с детьми и стариками прошли километров 18. Остановили нас на ночлег в дер. Истопки. Нам достался холодный сарай. Как только конвоиры улеглись, мы, три многодетных семьи в составе 21 человека, сделали попытку уйти. В стороне, километров за шесть, у нас жили родственники. Мы бежали кустарниками, по полю, по глубокому снегу. К утру вышли к деревне, где нас встретили и укрыли родственники. Фронт уже был близко, и, казалось, нас вот-вот освободят, но в апреле фашисты узнали о нас. Так же рано появились автоматчики, вытолкнули всех на улицу и конвоировали на железнодорожную станцию. Погрузили в товарные вагоны и отправили в Западную Белоруссию. Из лагеря, который располагался у небольшого города Дзятлова, всех подростков, начиная с 1928 года рождения и старше, опять погрузили в вагоны и отправили в лагерь Брест-Литовска, а оттуда – в Германию. Мать с младшими братьями и сестрами осталась в Дзятлове, их освободили советские войска. А меня и старшую сестру отправили в Германию.

До конца войны мне пришлось поработать в нескольких лагерях. Сначала – в лагере Затцен-Хаузен. Черный дым из огромной трубы этого лагеря у меня до сих пор стоит перед глазами. Потом конвоировали в лагерь, который находился рядом с заводом «Опель», на котором работали 14 тысяч военнопленных, где производили все – от иголки до самолета. Там мы рыли котлованы. Тех, кто был не в силах работать, отправляли в печи или для проведения медицинских опытов. Кормили нас один раз в день похлебкой из брюквы. За обедом тянулась огромная очередь, и самым востребованным предметом был котелок для похлебки. Я такового не имел. С приближением к котлу я волновался всех больше: «Куда же мне нальют супа?» Потом пригляделся и увидел, как наши пленные солдаты подставляют свои пилотки. Я тоже подставил кепку с козырьком. Так она и служила мне котелком до конца плена. Я был в рубашке с короткими рукавами. От холода меня спас неизвестный мужчина лет 45-ти. Он накинул сзади на меня телогрейку: «Носи парень!» Разглядеть я его не смог, так как нам не разрешалось оглядываться, но его доброту я запомнил на всю жизнь. Что помогло мне, подростку, перенести все это? Думаю, что все же мир не без добрых людей. Помогли и молитвы матери, она была верующей и просила у Бога помощи нам с сестрой день и ночь.

В декабре 1943 года нас конвоировали в лагерь Гетто-Шуле на окраине города Майнц. Здесь мы строили двухэтажные бараки для немцев, которые лишились жилья. Позднее их разбомбили и сожгли американские самолеты. В начале марта 1945-го во время очередного конвоирования через деревню, что находилась восточнее города Кассель, мне вместе с товарищами удалось совершить побег. Помогли сумерки. 12 дней прятались в лесах, пока эту территорию не заняли американцы. До июля я находился в лагере для перемещенных лиц в американской зоне на территории немецкого города Вис-Бадена. Кормили нас хорошо, три раза в день. Жили мы в бывших казармах немецких войск. Потом нас американцы перевели в зону советских войск в г. Торгау, а затем – в фильтрационный лагерь в лесу под Дрезденом. Жили мы в шалашах из веток кустарника, кормили нас как придется. Домой я вернулся в августе 45-го. Добирались с другом сами на товарных вагонах в течение 12 дней. Голодали. На перроне Смоленска я закачался от запаха хлеба. Сил терпеть голод не было: снял рубашку и обменял ее на кусок свежеиспеченного хлеба. Деревня была сожжена. Семья жила в землянке, и мы с сестрой построили дом: возили из леса бревна на 2-колесной тележке. За день я укладывал четыре бревна: венец. Затем конопатили стены мхом, крышу покрыли тростником. Печь тоже сам сложил, изготовив кирпичи из глины. Но пришлось несколько раз сходить в соседнюю деревню к печнику за консультациями. Обзавелись коровой, теленка сдавали государству за налоги. В колхозе остались только две лошади. Пахали, таская плуг на себе по 6-8 человек. Но вскоре запретили пахать землю подобным образом, заставляли ее вскапывать лопатой. Запретили потому, что в западных газетах появились фотографии, сделанные американскими фотографами, где люди тащили упряжку с плугом вместо лошадей. Мне исполнилось тогда 17 лет.

До 1948 года работал в колхозе, но жили в основном огородом. В голодные 1946-1947 годы на трудодень давали 200 г овса или ячменя. Потом через военкомат мобилизовали в трудармию на угольные шахты в Тульскую область. 12 мая 1951-го призвали в армию. Службу начинал в учебном полку в г. Бердичеве Житомирской области курсантом САУ (самоходной артиллерийской установки). После окончания курсов служил в Одессе в танковом полку. Был командиром САУ. Служил старательно. После успешных стрельб дважды давали краткосрочный отпуск. Имел 18 благодарностей от командования, награжден значком «Отличный танкист».

После демобилизации в 1953 году приехал к сестре в Среднеуральск. Жили в бараке №68 с семьей из шести человек в комнате площадью 18 м2, разделенной фанерной перегородкой. Спали и на кровати, и на полу. Устроился на механический завод слесарем по сборке металлоконструкций. Через полгода меня назначили бригадиром. Много было тяжелой ручной работы, например, вручную поворачивали шестиметровую балку весом 2,5 тонны. Работу совмещал с учебой, год учился в вечерней школе, а затем в вечернем строительном техникуме. В 1960 году директор завода К.В. Маврицкий предложил мне смонтировать кислородную установку для выработки кислорода из воздуха. Достроил здание, смонтировал установку и запустил ее. Установка эта, выписанная из Волгограда, до этого три года лежала на складе. Завод получил столь необходимый ему кислород, который раньше привозили из Свердловска. Позже работал мастером ОТК в цехе металлоконструкций, заместителем начальника цеха, начальником второго и третьего цехов, инженером-технологом, руководителем сектора группы производства. В 1963 году вступил в партию. Кстати, рекомендацию на должность заместителя дал очень уважаемый мной начальник цеха №2 В.П. Хорьков. Эту рекомендацию рассмотрели и утвердили на заседании партбюро завода. В 1967-м я сменил ушедшего на пенсию В.П. Хорькова, а в 1972 году возглавил технический отдел завода. В 1976-м мне доверили достраивать и руководить новым цехом №3 по изготовлению световых панелей и металлической опалубки (СПИМО) площадью 7,2 тысячи квадратных метров.

Женился в 1955 году на Лилии Николаевне из семьи эвакуированных из-под Ленинграда. Вырастили сына и дочь. Сын умер в 42 года. У нас два взрослых внука, мы ими довольны.

В 1988-м по возрасту получил пенсию, но завод не покидал, продолжал работать. По просьбе директора в 1996-1998 годах снова возглавил цех №2 и вытянул его из простоя. С 1998-го по 2000-й работал в кооперативе «Магнум», который арендовал у завода производственные площади, и выполнял ту же работу, какую выполнял, будучи начальником цеха №2. В 2000 году вернулся на СУЗМК, где возглавил заготовительный участок. На заслуженный отдых я ушел в возрасте 75 лет 31 декабря 2003-го.

Когда объявили о признании пострадавших в застенках фашистских лагерей, я направил запросы в несколько инстанций. Первым ответ пришел из Германии: подтвердили, что я работал на заводе «Опель» и в других местах, но для этого им пришлось просмотреть на компьютере список таких же, как я, плененных подростков длиной в 22 километра».

После беседы я попросил у Ивана Романовича трудовую книжку, чтобы уточнить некоторые даты. Она оказалась пухлою от вкладышей, в которых всего несколько записей о трудовой деятельности на заводе. де. Но эти записи затерялись в большом количестве (более 100) поощрительных и благодарственных отметок.

В 1969 году И.Р. Уткина наградили знаком «Отличник энергетики и электрификации СССР», в 1970 году – медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина». В 1978-м ему присвоено звание «Лучший наставник» с награждением знаком «Ударник 10 пятилетки», а в 1980 году за высокие показатели в труде он удостоен знака «Победитель социалистического соревнования». В 1984-м портрет Ивана Романовича был занесен в заводскую Книгу Почета, а в следующем году И.Р. Уткин был награжден медалью «Ветеран труда». Последняя медаль – «60 лет Победы» – ему была вручена в 2005 году.

Цех №2, возглавляемый им, достиг небывалого доселе выпуска металлоконструкций. Это стало возможно благодаря внедрению поточного метода производства металлоконструкций, полуавтоматической сварки в среде углекислого газа, позволившего в полтора раза увеличить производительность труда электросварщиков и значительно улучшить воздушную среду. В подразделении были организованы технологические линии сборки и автоматической сварки трубопроводов больших диаметров, балок, колонн, отдельный заготовительный участок. За эти конкретные дела по интенсификации производства по итогам восьмой пятилетки в 1971 году И.Р. Уткин был награжден своим первым орденом – «Знак Почета».

В 1976-м Иван Романович принял вновь строящийся цех световых панелей и металлической опалубки. Продукции этого цеха ждали во многих уголках страны. Требовалось как можно быстрее ввести его в действие. Воля, энергия и знания И.Р. Уткина ускорили его ввод, механизацию и автоматизацию производственных процессов. План XI пятилетки коллективом цеха был выполнен к 23 августа. 18 раз переходящее Красное Знамя завода украшало красный уголок цеха. По итогам XI пятилетки Иван Романович был награжден вторым орденом – «Октябрьской революции».

И.Р. Уткин – один из тех кадровых работников СУЗМК, кто посвятил ему всю свою трудовую жизнь и создавал славу одного из лучших в стране заводов металлоконструкций.

Сердце легендарного ветерана остановилось 11 мая 2016 года, ему было 87 лет.

 Владимир ЦЫПНЯТОВ